Расизм невозможно остановить социологическими оправданиями фанатиков

Быть или не быть Шарли. Вопрос уже так не стоит. Спустя четыре месяца после манифестаций 11 января два лагеря противостоят друг другу, доказывая что именно он и есть Шарли. Для одних Шарли – это республиканец, защитник светского общества и права на богохульство. Для других – это исламоненавистник, прячущийся за спиной Республики с целью стигматизации части населения (тезис последнего эссе историка и демографа Эмманюэля Тодда). В своей последней книге «Восхваление богохульства», недавно опубликованной в издательстве Грассе, эссеистка Каролин Фурест, проработавшая много лет в Шарли Эбдо, отвечает на обвинения в исламоненавистничестве, в котором обвиняют карикатуристов, и предупреждает об опасности ложной интерпретации светскости для защиты этнической идентификации.

 

Вы защищаете свободу слова, почему выражение « Я не Шарли » воспринимается как почти богохульство ?

Речь вовсе не идёт о запрете или цензуре тех, кто отказывается поддерживать свободу тона карикатуристов и журналистов, убитых террористами, что и есть выражением слогана « Я Шарли », но ответить им мы имеем право ? Слышать как перевираются намерения этих рисунков, отказ видеть контекст, в котором они были созданы, было тяжело и раньше. Это стало больно после терактов. Я почувствовала острую и срочную необходимость вооружить словами тех, кто встал щитом против этого смешения понятий, могущего закончиться пулей.

Книга начинается некой типологией способов отказа быть Шарли. В их основе – разные намерения. Есть люди, простодушно не понявшие важности передовицы Луза «Все прощено» (Луз – автор Шарли Эбдо – замечание переводчика), опубликованной через неделю после убийства. Есть артисты, посчитавшие, что тем самым он «подливает масла в огонь». И потом есть реальные и идеологические противники права на богохульство и на светскость, когда речь идёт о противостоянии мусульманским интегристам. Люди, которые представляются антирасистами с единственной целью обвинять в расизме тех, кто защищает право смеяться над терроризмом, и это под предлогом того, что мусульмане являются меньшинством во Франции.

 

Не произошло ли сакрализации Шарли после теракта ? Эмманюэль Тодд назвал 11 января « тоталитарным флэшмобом », Режис Дебре говорит о риске « демократического маккартизма »…

Эти интеллектуалы теоретизировали мир перевёрнутый с ног на голову. Благодаря учёным терминам, припорошенным учёным снобизмом, они радикально поменяли местами ответственность палача и жертвы. Те, кто защищает свободу мирным способом, вдруг стали носителями жестокости, а цензоры и находящие оправдания убийцам, стали жертвами интеллектуального терроризма. Это неслыханно. Я была в восторге от книги Эмманюэля Тодда « Судьба иммигрантов » (1). Сегодня же задаюсь вопросом не была ли его методология слабой уже в момент написания книги.

 

Вместо того, чтобы прятаться за шаткой научной методой Эмманюэль Тодд должен бы был признать своё позиционирование как полемиста. К тому же мы не можем вести дебаты на равных, учитывая, что интеллектуалы, обвиняющие других в « исламоненавистничестве » не нуждаются в полицейской охране. Те же, кто защищает право на богохульство, работают с приставленным к виску дулом.

 

Вы различаете два левых антирасистских лагеря, один из которых является антисветским…

 

После 11 сентября 2001 года определённая часть левых, которых иногда именуют « исламо-левыми» вдруг принялись смотреть на мир через призму риска расизма по отношению к мусульманам. При этом не замечая реального существования интегризма и отрицая рост антисемитизма. Это радикальная или не вполне определившаяся часть левых только и делает, что обвиняет в «исламоненавистничестве» тех, кто защищает уравновешенное видение светскости и кто одинаково непримирим как к фанатикам, так и к расистам. Эти обе опасности существуют в нашем обществе. Нужно смотреть им в лицо. Расизм невозможно остановить, находя социологические оправдания тем, кто стал фанатиком или террористом. Напротив, эти «сострадательные» речи толкают французов в объятия Марин Ле Пен. Единственный способ удержать их – это защищать трезвомыслящее левое крыло, которое не боится слов.

 

Угроза интегризма не мешает Вам видеть реальность антимусульманского расизма ?

Если бы я была ослеплена своими идеями об интегризме, я бы не взялась вновь писать об ультраправых и их идеях национальной идентификации, не стала бы обличать враждебную ксенофобную атаку на светскость со стороны Народного фронта, равно как и расизм, во всех своих книгах и фильмах. Я всегда предостерегала от использовании светскости в антиисламских целях, до такой степени, что группы как Светский отпор обвинили меня в « исламофилии », потому я что я против запрета простого исламского платка на улице, против запрета исламским мамам в платке сопровождать школьные экскурсии и потому что я поддерживаю право на выбор между вегетарианским меню и меню, содержащим мясо, в школьных столовых. Я никогда не представляла мусульманский интегризм как представляющий опасность « вторжения » и никогда не верила во взятие власти исламистами во Франции. Меня как раз беспокоит, что действия этих ультраправых прокладывают дорогу к взятию политической власти националистов, фашистов и расистов. Что может быть реакцией на трусливые речи об интегризме и терроризме.

 

Светскость в её настоящем виде отвечает эволюции общества ?

В плане законодательном мы пришли к довольно развитой  уравновешенной форме светскости. Нужно остерегаться искушения решать все социальные дебаты принятием новых законов. После поддержки закона о ношении знаков религиозного различия в государственной школе, принятого в марте 2004 года, теперь речь идёт о нахождении компромисса между требованиями, предъявляемыми к ученикам и требованиями к их родителям, между тем, что  назвала в « Последней утопии » (2) « местами ограничений », такими как школа, и « местами свободы » такими как улица и магазины. На улице, дома и в ресторанах невозможно руководствоваться светскостью с тем, чтобы навязывать образ жизни, кроме случаев нарушения общественного порядка как ношение закрытой чадры, скрывающей личность. Я вполне сознаю искушение политиков использовать дух светскости с целью его превращения в догматическую идею и борюсь против этого.

 

Некоторые считают, что богохульствовать над исламом – унижение слабых.

Это логика « меньшинства против большинства » некоторых левых. Согласно этой логике интегризм является проблемой только в случае его ассоциации с религиозным французским большинством. Когда речь идёт, например, о Кристин Бутен, о Манифестации для всех (коллектив ассоциаций, сопротивляющихся принятию закону  об однополых браках – замечание переводчика) и о христианском интегризме. Как только интегризм исходит от ислама, тон моментально меняется и некоторые левые закрывают глаза. Этот способ низведения мусульман до уровня « слабых », даже когда они являются интегристами и ищут власти над женщинами, гомосексуалами или евреями, является не только проявлением экзотического патернализма, якобы движимого благостными намерениями, но и эссенциализма, который сваливает прогрессивных  мусульман и ультраправых в один котёл «национальной общины», превращая их почти в аборигенов, нуждающихся в защите. Меня, как антирасистку, это шокирует. Я сужу о людях по их идеях, а не по религиозной принадлежности.

Что до права на богохульство, то оно защищает всех нас, как верующих так и нет. Без этого права религиозные табу стоят превыше остальных, выражение миноритарной религии может быть расценено как « богохульство » над преобладающей религией, как в Пакистане, дебаты становятся невозможными, и мы отрекаемся от нашей светской демократии.

 

Франция находится в меньшинстве в области защиты права на богохульство. Не знак ли это того, что нам следует меняться?

 В 156-ти странах существует закон против богохульства. Мы не должны отказываться от нашей модели только потому, что находимся в меньшинстве. В эпоху глобализации любой рисунок или высказывание могут быть вырваны из контекста, из первоначального замысла и быть брошены на растерзание истеричной толпе на другом конце мира, которая не понимает ни языка, ни юмора рисунка, и часто даже не видела его в глаза! Стоит ли перестать высказываться, рисовать или бороться  за более контекстуализированную информацию?

Нужно пытаться влиять на правила, определяющие эту дикую глобализацию информации. Крупные информационные монстры как Google и Facebook, руководствуются американскими критериями. В принципе, дозволено всё. В реальности же, они применяют цензуру к малейшему изображению женской груди или рисунку на религиозную тему из страха перед лигами добродетели. Зато призывов к расовой ненависти, гомофобии и антисемитизму –  в избытке. В отличие от DailyMotion, на YouTube есть видео, воспевающие славу братьям Куаши. Крупные американские группы несут часть ответственности за рост как устного так и физического насилия в нашу эпоху. Даже если это мнение миноритарное и ещё очень французское, я решительно высказываюсь за полную свободу, когда речь идёт о богохульстве, но не в случаях призыва к ненависти или убийству. В этом вся разница между Шарли Эбдо и Дьёдонне (французский юморист, известный антисемитскими высказываниями – замечание переводчика).

 

Где тогда граница между богохульством и призывом к ненависти ?

Разница как между смехом над террористами и смехом с террористами. Смеяться над религиозностью, фанатиками, Аль Каидой или ИГИЛом, как это делает Шарли Эбдо, означает участвовать в дебатах идей. Это же кислород, позволяющий отдалиться от физического насилия. Смеяться же над уничтожением народов или терактами, означает преуменьшать ужас физического насилия. Совершенно обратная позиция.

Когда Дьёдонне смеётся над Холокостом, при этом высказывая сожаление, что его жертвами не стали все журналисты с еврейской фамилией, когда он создаёт партию с национал-социалистом, делая неприличные жесты на местах уничтожения евреев, это уже не юмор, а призыв к ненависти, расизму и ультраправой позиции. Это нужно объяснять молодёжи, которая не всегда улавливает эту разницу. Это и есть одна из целей, которую я преследую в своей книге: вооружить учителей аргументами. Их миссия колоссальна : помочь целому поколению перейти от скептицизма, ведущего к теории заговора, к критическому мышлению, в духе Просвещения. Сегодня нет более срочной задачи.

 

  • Emmanuel Todd, «le Destin des immigrés», Seuil, 1997

Эмманюэль Тодд, «Судьба иммигрантов, Seuil, 1997

  • Caroline Fourest, «la Dernière Utopie», Grasset, 2009

Каролин Фурест, «Последняя утопия», Grasset, 2009

Анастасия Векрен : (газета «Либерасьон» от 20 мая 2015 г)

Capture d’écran 2016-12-30 à 11.34.40.png

Publicités

Laisser un commentaire

Entrez vos coordonnées ci-dessous ou cliquez sur une icône pour vous connecter:

Logo WordPress.com

Vous commentez à l'aide de votre compte WordPress.com. Déconnexion / Changer )

Image Twitter

Vous commentez à l'aide de votre compte Twitter. Déconnexion / Changer )

Photo Facebook

Vous commentez à l'aide de votre compte Facebook. Déconnexion / Changer )

Photo Google+

Vous commentez à l'aide de votre compte Google+. Déconnexion / Changer )

Connexion à %s